Над интервью работали Екатерина Арруе, Мария Назарова, Анна Киященко
Фото предоставлены Мари Сокол и VSILE band
27 апреля состоялась однодневная выставка Маркуса Мартиновича «Инверсия или не надо меня успокаивать». Произведения молодого художника на один вечер оказались между небом и землей – на крыше Музея Парка Горького. В работах, представленных там, меткие выражения, подслушанные, вероятно, Мартиновичем на улице, и политические лозунги, интерпретированные им на свой лад. Аскетизм, присущий его работам, обусловлен некоторыми особенностями — Маркус художник с аутизмом. Однако, несмотря на свой юный возраст (всего 12 лет!), он нашел для себя комфортный способ общения с миром.
Екатерина Арруе побеседовала с куратором выставки Лидией Руссковой, которая поделилась своими впечатлениями о работе с Маркусом Мартиновичем.
Е.А.: Как была выбрана эта локация?
Л.Р.: Так как выставка называется «Инверсия или не надо меня успокаивать», мы хотели показать, что находимся в музее, но в то же время и на свежем воздухе. Также стоит отметить, что выставка была вдохновлена новым циклом масштабных работ Маркуса. Это новая стадия его творчества. Ранее в его работах было много цвета и кислотных оттенков, а сейчас мы наблюдаем абсолютную монохромность.
Е.А.: Как Вы думаете, с чем связан такой переход в творчестве художника?
Л.Р.: Это очень интересный вопрос. Известно, что Маркус особенный художник, и его коммуникация — это коммуникация «с самим собой». Мы привыкли находится в постоянном контакте с миром, техникой, соцсетями, а у Маркуса не так. Его основное общение происходит внутри, поэтому никто не может сказать, почему в творчестве произошел тот или иной переход. Тем не менее, изменения очевидны, что добавляет ещё больше интереса к работе с Маркусом. Ты не знаешь, что именно его вдохновляет и что им движет. Твои наблюдения происходят как будто из-за кулис — пытаешься сформулировать, что он хотел показать той или иной работой, создать некий цикл.
Почему всё-таки мог произойти переход? Думаю, Маркус подрос, перед ним открылся новый этап в творчестве и в жизни. В его ранних работах я вижу отголоски Пиросмани, Баския. А в данном цикле мы видим абстракцию— всё такое новое и интересное, хочется посмотреть, что будет дальше.
Е.А.: Лидия, Вам, как куратору, насколько сложно было создавать данную выставку?
Л.Р.: Отбирать работы не вызвало затруднений. Нашей основной задачей было показать новые произведения, но и не забыть про старые. Сложно было работать с пространством крыши Парка Горького из-за того, что оно вытянутое и находится на свежем воздухе. Мы столкнулись с проблемами крепежа работ. Ветер, солнце, дождь— все стихии имели место быть. Но мы были готовы в срочном порядке укрывать работы, чтобы ничего не пострадало. Моей главной задачей было показать многогранность и бесстрашие творчества Маркуса. Его работы как глоток свежего воздуха, в них есть определенный посыл. Мне хотелось выстроить их так, чтобы от начала выставки и до конца у зрителя была возможность заглянуть внутрь и сказать себе: «Не надо меня успокаивать». Можно уделить немного времени медитации, чтобы разобраться в собственных проблемах и вдохновиться работами Маркуса. Каждый найдет что-то близкое, так как у нас здесь представлены и инсталляция, и живопись. Всё это дополнено музыкальным сопровождением. Более того, само место символично: по одну сторону находится Новая Третьяковка— модерн, по другую— «Гараж» и contemporary art. Также заметна связь между формой пространства и работ Маркуса— они все вытянутые.
Е.А.: Как произошло Ваше знакомство с творчеством Маркуса?
Л.Р.: Ко мне обратился его директор с предложением быть куратором выставки Маркуса. Поначалу я хотела отказаться в силу нехватки времени. Но увидев работы, я поняла, что не могу упустить такую возможность. Мне близка тематика его творчества и цветовая палитра. Во многих картинах я вижу тему изоляции и некий вызов. Он очень выделяется из среды российских художников. Я сравнила его с джазистами, потому что в его случае отсутствие последовательности в технике — это преимущество, то же самое и с ошибками. Всё в точности, как у джазистов. Хоть он и отличается способом коммуникации, но он более свободный в выражении. Его экспрессия в мазках, работа с кистью — всё это у меня ассоциируется с джазом, а я очень люблю джаз и выросла на нем.
Е.А,: Будучи куратором выставки, Вы не заметили, каким образом современный мир, всё происходящее в нем влияет на Маркуса и влияет ли?
Л.Р.: Лично я вижу в его творчестве отголоски легендарных фигур искусства, но не думаю, что он делает это осознанно. Хотелось бы обратить внимание на воздействие домашней атмосферы. Его родители очень просвещенные люди и нужно отметить их заслугу в воспитании вкуса своего сына. Вполне возможно, что на него повлияли фильмы и выставки, на которые они ходят смотреть.